– Ты сегодня как-то агрессивно настроена, - заметил Эдгар.

– Извини, - вздохнула она, - когда я вижу красивых мальчиков, то невольно вспоминаю

братца, и меня начинает тошнить.

– Уверяю тебя, Льюис - не Герц. Он не Прыгун и не сын правителя. И, кажется, вообще

не подозревает, что красив как идиот.

– Ладно. Посмотрим, что это за Льюис.

– А как тебе эта девочка?

– Это - девочка? Толстая тетя лет сорока.

– Ей семнадцать.

– Ты шутишь?

– Не всем же быть такими точеными, как ты, сестрица!

– Я не об этом. При чем тут полнота? Ты посмотри, какие у нее глаза.

Эдгар посмотрел. Глаза у Оливии и в самом деле были не детские.

– Она пережила аварию на Меркурии-2, - сказал он, - и выросла в интернате. Кстати,

Льюис тоже из этого интерната...

– Эд, - вдруг подозрительно взглянула на него Риция, - мне кажется, я ее где-то видела. И,

кажется, тоже на экране. Вот только в связи с чем?

– Ты путаешь, - отмахнулся Эдгар, - Олли не входит ни в какие базы данных, если только

как жертва аварии. Но там ей было пять лет.

– Эти глаза я помню, - упрямо повторила Риция.

– Значит, она просто похожа на кого-то.

– Значит. .
– сестра задумалась на минуту, - давай-ка ее промоделируем. Для начала уберем

ей щеки.

Компьютер принялся за изображение Оливии Солла.

– Щеки убрать, приподнять волосы, подобрать второй подбородок...
– распоряжалась

Риция, - кожу посветлее, губы в малиновый тон...

Так модницы выбирали себе имидж. На глазах у Эдгара Оливия превращалась в

красавицу, о чем он и сам давно догадывался. Заколдованная принцесса оказалась магически-

интересной особой. На удлиненном лице с тяжелым подбородком и довольно крупным носом

теперь особенно ярко выделялись темно-карие, какие-то торфяные омуты глаз под хмурыми

дугами бровей. Эту красоту нельзя было назвать классической, но в то же время таких

своеобразных лиц он просто не встречал. Уж такую женщину он бы точно не пропустил, будь

она хоть трижды замужем.

– Где же я ее видела?
– никак не могла вспомнить Риция.

– Такое лицо вряд ли забудешь, - с сомнением сказал Эдгар.

– Да, это точно. Я непременно вспомню.

– Рики, - мне всё это не нравится, - покачал он головой, - и я тебе еще не всё выложил.

Она посмотрела с готовностью к самому худшему.

– Ну что ж, выкладывай.

– Есть некто дядя Рой, - вздохнул он, - весьма подозрительная личность...

************************************************************

Оливии часто снилось, как рушится купол, как раскалывается над ней небо ее детства. На

Земле это случалось редко, а в звездолете кошмарные сновидения измучили ее. В ней жил

– 38 -

подсознательный страх перед космосом, перед искусственным жизнеобеспечением, перед

другими планетами. Даже любовь к Льюису не могла защитить ее от этого.

Льюис ее жалел, но ему трудно было объяснить, что с ней творится. К тому же

треснувший купол - это было еще не всё. Были еще уродливые морды по ночам, они

обступали ее, они говорили с ней, и она сама была уродлива. Что это значило, она не

понимала, но ощущение от этого было прескверное.

В жизни зеркало ее тоже не радовало. Она давно почти ничего не ела, не спала ночами,

нервничала, а толстые подушки щек не исчезали. Ей казалось, что другая бы на ее месте

давно превратилась в тростинку, а ей и тут не везло.

Ее соседка по каюте была вполне нормальная взрослая женщина, она быстро заметила,

что с девочкой что-то творится. Она даже пыталась как-то по-своему, по-женски ей помочь.

– Это космос на меня так действует, - сказала ей Оливия, - когда прилетим, всё будет

нормально.

– Когда прилетим, - обратись к доктору Кондору, - посоветовала ей соседка, - я его

немного знаю и могу тебе помочь.

– Нет-нет, - покачала Оливия головой, - я знаю, что мне нужно. Мне нужно вернуться на

Меркурий. На место аварии. Я должна пересилить свой страх раз и навсегда и забыть о нем.

Тогда эти морды или исчезнут, или я вспомню всё окончательно. Понимаешь, Зоя?