– Понимаю, - грустно посмотрела Зоя, - но я так же понимаю, что это невозможно. От

Меркурия, детка, ты удаляешься, причем с субсветовой скоростью.

– Это здесь, - хмуро посмотрела на нее Оливия, - в евклидовом пространстве.

– А на самом деле?
– заинтересованно взглянула не нее женщина.

– А на самом деле расстояний нет, - ответила ей Оливия, - мы все - одна точка для

стороннего наблюдателя.

– Да, но мы-то не сторонние наблюдатели.

– Можно выходить за пределы своей мерности. Представь себе: существует точка

абсолюта, от которой до всего расстояние совершенно одинаковое, нулевое. Есть только

направления, а скаляров нет. Если выйти на эту точку...

– Знаешь, - поморщилась Зоя, - я археолог, мне эти абстракции совершенно непонятны.

Мой удел - не пространство, а время.

– Время - тоже в одной точке, - недовольно сказала Оливия, она не любила, когда ее не

понимали, - оно ничем не лучше пространства.

– Я бы не сказала, - так ничего и не поняв, улыбнулась Зоя, - знаешь какие древности мы

раскапываем на Пьелле! Сначала мы раскопали старый город в долине Лучников, а уже из их

записей узнали, что существует более древний слой, который они сами изучали.

Представляешь? Правда, он сохранился только на островах, почти у южного полюса, там

раньше был материк.

– Ну и что?
– равнодушно посмотрела Оливия, меньше всего ее интересовали какие-то

раскопки да еще на чужой планете.

– До аппиров на Пьелле жил другой народ - васки, - охотно рассказала соседка, - аппиры,

конечно, их потомки, но генетически отличаются. У васков была потрясающая культура... А

теперь всё это покрыто километровым слоем льда. Аппирской техники не хватало мощности,

чтобы врубиться в этот лед. А мы теперь можем. Я везу буровые автоматы с Земли.

Оливия только пожала плечом.

– Проще врубиться во время, - сказала она с умным видом, - и посмотреть, что там было

на самом деле, чем колоть лед и копаться в останках.

– Мы пока не боги, - ласково посмотрела на нее Зоя, - мы археологи.

– Кстати о богах, ты кого-нибудь видела из Прыгунов?
– спросила Оливия.

– Всех, - улыбнулась соседка.

– Ну и как они?

– Все разные. Я хорошо знаю только Ольгерда Оорла, он мой шеф. Он довольно строгий,

я бы даже сказала, нетерпимый к чужим недостаткам, любит дисциплину и порядок, не

выносит разгильдяйства. Но, в общем, вполне нормальный человек.

– Какое красивое имя, - задумчиво сказала Оливия, - Ольгерд Оорл.

– 39 -

– Он и сам очень красивый мужчина, - насмешливо взглянула на нее Зоя, - если тебе

нужен бог, то далеко ходить не надо. Это он и есть.

Оливия рассердилась на такое замечание, тем более, что оно было недалеко от истины.

Сильные, незаурядные личности привлекали ее. Она вообще делила мир на сильных и

слабых, умных и дураков, хозяев и слуг, и самой ей непременно хотелось быть в первой

половине.

– Прыгуны меня интересуют только как объект изучения, - сказала она.

– Я понимаю, - улыбнулась Зоя.

Ее улыбки стали уже раздражать. Оливия встала и вышла из каюты. Кольцевой коридор

был узким, с поручнями между дверей на случай маневров. Он был пуст. Все пассажиры

обычно проводили время на второй палубе, где располагались столовая, буфеты, бар,

тренажерный зал, бассейн, игротека и парк. Льюиса можно было найти либо на верхней

палубе под звездами, куда ей путь был закрыт, либо в тренажерном зале.

Она заглянула на всякий случай в его каюту. Никто не открыл. Не было его и на второй

палубе.

– Знаешь, где твой приятель?
– весело сказал Жаэль Бокко, распластавшись на тренажере,

– в командной рубке.

– Где?
– изумилась Оливия.

– Он приглянулся какой-то даме из экипажа, и сейчас она ему показывает вселенную в

лоб, - Жаэль ухмыльнулся, - а может, уже еще кое-что показывает.

– Дурак!
– вспыхнула она.

Ноги подогнулись. Оливия выскочила из зала в парк и почти рухнула на скамейку, лицо

ее горело. Она никогда не думала, что это будет так ужасно. С тем, что Льюис ее не любит,

она давно смирилась. Он ведь всё равно не принадлежал никому, кроме нее. И что же