– Кажется, у меня пятая стадия, - усмехнулась она.

– Чего?
– не понял Кристиан.

– Волнения. Уже дрожат руки.

– Дрожат руки?

Он взял ее запястья. По ним разлилось тепло. Синтия позволила ему проникнуть в

глубину своих рук.

– Сейчас тебе будет легче, - улыбнулся Кристиан и обнял ее.

– Ты это делаешь, чтобы поддержать меня?
– вздохнула она.

– А ты всегда задаешь вопросы?
– ответил он.

– У меня такая работа, - напомнила она.

– Ты ужасно занудлива, - Кристиан коротко поцеловал ее в губы, - а иначе была бы

идеальной женщиной.

Он был великолепен, разве мог он подумать, что какая-нибудь, даже самая занудливая

женщина его оттолкнет? Конечно, этого не случилось. Конечно, они предались любви в этой

маленькой и скромной гостевой комнатке. И волнение ушло, оно переродилось в

возбуждение и наслаждение.

Их тела проникали друг в друга, их энергии захлестывали одна другую. Синтия узнала о

нем многое: его заботы, его планы, его вкусы, его нежное и заботливое чувство к ней... но

дальше он ее не пустил. Всё повторялось снова. И называлось это просто - неглубокое

проникновение. Дальше были его тайны. Дальше была она, его женщина, Астафея.

Они лежали на узкой кровати обнявшись. Темно-красные стены тускло мерцали.

– Что случилось с ней?
– спросила Синтия, - расскажи хотя бы так.

– 109 -

– Она умерла, - просто ответил Кристиан.

– Но смерти нет.

– Она не была человеком. Она была армином. У них свой путь. Мы даже не знаем, куда

они уходят после смерти, Синтия.

– Ты очень любил ее?

– Вам, эрхам, этого не понять.

– Почему не понять?

– Вы любите всех. И никого. Иногда вы напоминаете мне бабочек.

– А ты разве не эрх?

– Я черте кто, Синти. Разве ты этого еще не поняла?

– А ты разве не понял, что я люблю тебя?

– Давай поговорим об этом, когда вернешься, - улыбнулся Кристиан.

После этих слов она стала ждать возвращения раньше, чем отправилась на Шеор.

Переброска прошла довольно быстро и безболезненно. В большом синем зале Синтию

поместили в хрустальное яйцо, ее ослепила вспышка, а дальше было падение в бездну. Это

было бы ужасно, если бы не кончилось через несколько секунд. Яйцо распалось и исчезло.

Мир был полон каких-то странных, раздражающих звуков: вой ветра, голоса, скрип,

топот. . Непослушное деревянное тело лежало на чем-то жестком, словно раздавленное

гранитной плитой. Веки не открывались. Подавив в себе панику и ужас, Синтия какое-то

время боролась с ними, потом под ресницы проник свет, он был красновато-оранжевый и

яркий.

Зрение пришло не сразу, глаза учились видеть. Над ней оказался низкий деревянный

потолок, доски были немыслимой ширины, от деревьев-гигантов. Оранжевый свет лился из

окон, шторы были раскрыты, стены тоже оказались деревянные, но гладко отполированные.

А мебель вообще выглядела странно, как в сказке: стол, кресла и стулья были

несимметричной, обтекаемой формы, словно застыли из капли. Их вырезали из сплошных

кусков древесины и сохраняли все ее изгибы.

С речью было еще хуже, чем со зрением. Синтия долго пыталась издать хоть какой-

нибудь звук, в конце концов, это кончилось нечленораздельным хрипом. На этот хрип и

пришли хозяева базы.

Замученная, она смотрела на них и проклинала себя за свое любопытство. Зачем ей всё

это было нужно?! И как можно жить с таким тяжелым, непослушным, неповоротливым и

совершенно чужим телом?!

Двое мужчин в странной одежде склонились над ней.

– Она очнулась, - сказал старший на вид, полноватый, со светлой бородкой, - она уже

здесь.

– Как они додумались прислать женщину?
– недовольно нахмурился другой, у него было

широкое лицо с раскосыми глазами, довольно красивое, если б не бесформенный маленький

рот.

– Это не наше дело, Леган. Очевидно, они рассудили, что женщине проще проникнуть в

царское окружение. Смотри, как она красива.