излишней жестокости в нем не было. Норки это нравилось.

– Но Прахшх мы скоро захватим, - мечтательно развалился на траве Улпард, - знаете, что

они там вытворяют? Они едят на золотой посуде, у них во дворцах пар поднимается по

– 111 -

трубам для обогрева, у них перины из пуха, мягкого как облака, у них полы отражают небо, а

женщины одеты в прозрачные воздушные ткани... вот как живут, паразиты!

– Скоро и ты так заживешь, - усмехнулся Доронг, - хватит нам прятаться по дуплам!

Сидя на закате у костра, хорошо было рассуждать о будущих победах и о войне, которая

казалась так далеко! Пахло горящей смолой, стрекотали в траве кузнечики, ласковый ветерок

поглаживал распущенные волосы.

– У тебя другого выхода нет, Доронг, - усмехнулась Норки, - скоро ты ни в одно дупло не

влезешь!

– А мне не нравятся худые хворостины вроде тебя, - парировал гигант.

– Кто тебе вообще нравится, привередливый ты наш?
– поддразнила она его.

– Ему нравится Пая!
– засмеялся Улпард.

Пая была толстой белотелой великаншей, когда она ступала, сотрясалась земля.

Туловище ее напоминало свежевыпеченный хлебный мякиш. Явилась она из долины Вдов

вместе с войском подземелов, но осталась при Лафреде телохранителем. Вот такая была

девица.

– Не-е, - пренебрежительно протянул Доронг, - слишком белая, как поганка!

Норки посмеялась, но вступилась за приятельницу.

– Конечно! Они же у себя под землей совсем солнца не видят.

– Какой же ты капризный, дружище, - насмешливо добавил Улпард, - даже такая

красавица как Пая тебе не подходит! Как не стыдно? Половина дев в войске по тебе сохнет, а

ты всё выбираешь!

Доронг поиграл мускулами на плечах.

– А что? Пусть сохнут, коли охота!

Под общий смех Улпард умудрился взять ее за руку. Норки сразу не освободилась от него,

а потом это показалось уже глупым. Ну, взял, ну и что? У него была широкая шершавая

ладонь. Прикосновение было приятным. Наверно, если б он сел рядом и положил ей руку на

плечо, было бы еще лучше.

Раздираемая противоречиями: оставить руку или вырвать, нравится ей этот воин-охотник

или нет, достоин он ее или не достоин, она смотрела на костер. Лицо горело то ли от

близости огня, то ли от смущения. Ничего решить она не могла, но в это время так некстати

из своей палатки вышел Лафред.

– Норки, - позвал он, - ты мне нужна.

Она с неохотой встала. Уходить от костра в вечернюю прохладу всегда тяжело.

– Зачем я тебе?
– спросила она со вздохом.

– Зайди.

В палатке больше никого не было. Под потолком висел фонарь, его тусклый свет

освещал серые полотняные стены. На столе стояли пустые тарелки и кружки. Лафред был без

доспехов, в одной меховой безрукавке на голое тело, спутанные черные волосы стянуты

кожаным жгутом. Утонченные наряды рургов ему были без надобности.

– Я сейчас уйду на всю ночь, - прошептал он, - но никто не должен знать об этом.

– Даже Улпард?
– удивилась Норки.

– Да.

Ей это как-то сразу не понравилось.

– Что случилось, Лафред? Зачем так рисковать?

– Понимаешь... дело очень важное. Один шаман обещал мне жезл богов. Я должен его

получить, сестра.

– Что это такое?

Брат сверкнул синими глазами.

– Жезл богов превращает противника в каменный столб. Не нужно ни мечей, ни стрел.

Не нужно воевать. Но самое главное - он не убивает. Всех можно потом оживить. Ты

представляешь, Норки?

– Боги свирепые!
– ахнула она, - неужели ты в это веришь?

– Верю, - сказал брат, - я видел его в действии.

– Почему же этот шаман не отдал тебе жезл сразу?

– 112 -

– У него есть какие-то условия. Это естественно. Поэтому мы должны договориться.

– И ты пойдешь один?

– Один. Это его требование.

У Норки нехорошо забилось сердце.

– А если это ловушка?
– спросила она жутким шепотом, - ты же знаешь, как рурги

мечтают получить твою голову!

– Возможно, - вздохнул брат, - но я не могу не пойти. Кем я буду, если откажусь?