Шейла внимательно взглянула на нее, заметила легкий румянец на ее щечках, вспомнила

как хорош Мудрый Кристиан и как он недоступен, и усмехнулась про себя: «И эта женщина

будет мне рассказывать, что не знает ничего о ревности?»

**************************************************************

Цветущая планета Гамай-элло под зеленой звездой Альфард была пристанищем

Кристиана Дерта. Многие Мудрые предпочитали эту планету. Дворцы и сады на ней

затмевали друг друга красотой и сложностью. Вообще Змееносец, как и Большая Медведица,

считались самыми престижными созвездиями у эрхов.

Изумрудно-зеленый свет полуденного солнца переливался на белых гранях дворца

Кристиана. Синтия шла по узкой тропинке между пышно разросшихся цветов, они

склонялись низко и задевали ее платье. Огромные резные врата были открыты. Она, слегка

волнуясь, прошла внутрь и остановилась на зеркальном полу. Большой пустой зал

безмолвствовал, витражи на окнах были всех оттенков зеленого, блики от них дрожали на

мраморно-белых стенах с алмазной крошкой. В общем, всё сверкало.

Из внутренних дверей вышел слуга в золотистом халате и чалме. Не настоящий,

мыслеформа хозяина. Он раскланялся и сказал, что Мудрый ждет ее в своих покоях. Сердце

екнуло, но тут же успокоилось. Владеть своими эмоциями Синтия умела и в себе была

– 103 -

уверена. Платье на ней было серое и достаточно строгое, прическа гладкая, деловая,

украшений никаких. Она не собиралась напоминать Кристиану о том, что было когда-то и

тем более о том, чего не было.

Тогда, лет двести назад, он жил еще не во дворце, не на престижной планете и Мудрым

еще не назывался. Случайная встреча, интересный разговор, взаимная симпатия... История

была самая обычная. В нем была какая-то тайна, что-то демоническое. Потом она узнала, что

Кристиан Дерта вырос в плотном мире.

В последнюю эпоху Внедрения таких детей было несколько. Вместо создания

матрикатов, которые быстро распадались, эрхи пошли по пути выращивания плотного тела

из человеческого зародыша. Правда, люди были всё же не эрхи, и наблюдалась некоторая

несовместимость, что вызывало непредсказуемые последствия. О существовании же ветви

Оорлов, генетических потомков эрхов, тогда было неизвестно.

Было и еще одно неудобство: память младенца приходилось блокировать «под ключ» во

избежание парадоксов. До определенного возраста внедренный эрх не мог вспомнить, что с

ним было. Получалось странное существо - и эрх, и человек одновременно.

Таким странным Кристиан Дерта и остался. Синтия помнила, что глубокого

проникновения у них не было, хотя ей тогда хотелось большего. Как только пошли его

земные воспоминания, Кристиан остановился. Это ее задело. «Я не совсем эрх», - объяснял

он тогда, - «тебе дальше нельзя, ты не поймешь». И это объяснение задевало еще больше. На

том и расстались. Это было давно...

Хозяин дворца шел ей навстречу. Красивый мужчина в белой с алой каймой тоге.

– Здравствуй, Мудрый, - взволнованно сказала Синтия, - прости, что побеспокоила тебя.

– Здесь нет Мудрых, - улыбнулся он, - или ты забыла мое имя?

– Конечно, нет, Кристиан.

Они рассматривали друг друга. Когда-то могли стать любовниками, а сейчас между ними

была пропасть.

– Не знал, что ты увлеклась эмоциями, - сказал он.

– Это оказалось весьма интересно, - объяснила Синтия.

В ответ она получила странную полуулыбку-полуусмешку.

– Что ж, то, что исчезает, надо хотя бы изучить и запомнить.

Кристиан шагнул к ней и взял ее под руку.

– Где ты предпочитаешь беседовать? В гостиной или в саду?

– В саду ослепительное солнце, - сказала Синтия, - меня бы устроил рабочий кабинет.

– Кабинет?
– он покачал головой, - ну уж нет. .

Комната, в которую они прошли, оказалась в старинном стиле: каменные стены,

прикрытые гобеленами, деревянная мебель с бархатной обивкой, круглый стол с бутылками и

кубками, оленьи рога в нише, камин с холодным красным пламенем, книги в толстых

потрепанных переплетах...

– Тоска по прошлому, - объяснил Кристиан.

Его костюм изменился. Тога преобразилась в черные штаны и фиолетовый камзол,

сандалии - в сапоги.