разрывалось сердце. Она обещала себе, что не будет чувствовать себя виноватой из-за поцелуев с

Драко в шкафу, но теперь она именно так себя и чувствовала. Это не имело смысла, она ничего

не должна Гарри, она наверное даже не нравится ему, но так было, и ничего нельзя было изменить.

Пообещав про себя никогда больше не целовать Драко, она горячо произнесла. — Мы выберемся из

этого, Гарри. Мы спасем Сириуса из подземелья, и снимем с тебя заклятие, и все будет как раньше.

— Что я могу сделать для Сириуса в таком состоянии? — сказал Гарри мрачно. — Что если я

вдруг свихнусь и стану злым? И что если заклятие нельзя снять?

— Тогда мы сможем пойти и уладить это в Министерстве, когда здесь все закончим, — Драко,

явившийся из другого конца комнаты, смотрел на Гарри с раздражением. — Ты перестанешь себя

жалеть, Поттер? Ты не станешь злым и жестоким, в тебе часть меня, а не Волдеморта.

— Какая разница, — Гарри уставился в пол.

— Ну да, — продолжал Драко. — Скажи мне: когда это Мальчик, Который Выжил, стал Мальчиком,

Который Дуется?

42

— Очень смешно, — откликнулся Гарри. — Жаль, что здесь нет ни одного слитеринца, чтоб

похлопать тебе и оценить шутку, Малфой.

— Я тоже не хотел иметь Одинаковые Силы с тобой, но я же ною, — коротко сказал Драко.

— Нет, — сказал Гарри с убийственным сарказмом, — твой метод решения проблемы, целуясь с

Гермионой каждый раз, когда выпадает возможность, просто творит чудеса. Ты преодолеваешь

кризис своим путем, я — своим.

— Мой путь приятней.

— Твой путь приведет тебя к тому, что тебе снесут башку.

— Вот это я говорю, — Драко был явно доволен, — я узнаю этот характер.

Гарри выглядел так, будто у него не хватает сил даже сказать Драко, чтобы тот заткнулся. Он

посмотрел на Малфоя, встал, взял карту и сказал:

— Если мы собираемся идти, то надо двигаться.

Они пошли: Драко, надевая плащ-невидимку, а Гермиона, беря свою палочку, которая выпала еще

в шкафу. Когда они подошли к двери, Гарри пропустил Драко вперед и прошипел так, чтобы его

не слышала Гермиона.

— Ты ей нравишься только потому, что выглядишь как я.

Драко разом перестал улыбаться.

Первая часть их плана прошла великолепно. Драко, в плаще-невидимке, вошел в кабинет,

убедился, что там никого нет, и открыл люк для Гарри и Гермионы. Они спустились по ступенькам, и

Драко последовал за ними. Используя воспоминания Драко о подвале и неполную карту Гарри, они

медленно продвигались вглубь по туннелям. Гермиона удивлялась их размерам. Они проходили

подземные залы, размером с теннисные корты; некоторые из них сверкали сталактитами,

свисавшими с потолка.

— В твоём доме и то меньше комнат, чем здесь, — сказала она Драко.

— Я знаю, — ответил бесплотный голос Драко слева от нее. — Имению только шестьсот лет, а

подземелью как минимум тысяча. Мама говорит, что здесь когда-то был подземный город.

— Ты знаешь, что твоя мать училась в школе вместе с моими родителями? — спросил Гарри,

который все еще не выглядел дружелюбным, но уже смирился с ситуацией.

— Да, я знаю, что она училась в Хогвартсе.

— Она дружила с Сириусом, — добавил Гарри.

Голос Драко был ровным. Он явно не хотел говорить о своей матери.

— Она никогда не упоминала его.

Гермиона шла за ними. Она размышляла о том, что произошло между ней и Драко в шкафу.

Интересно, думал ли Драко о том же? Трудно было сказать, ведь он по-прежнему был невидим. Это

был не первый ее поцелуй. Она целовалась с Роном пару раз, когда они были на пятом курсе, но

ничего больше не получилось, так как каждый раз, когда их губы встречались, Рон начинал

паниковать и сбегал. А затем игнорировал ее в течение нескольких дней. Это действовало Гермионе

на нервы, и она объявила, что отныне они будут просто друзьями, что стало большим облегчением

для них обоих.

Потом был еще Виктор. Гермиона улыбнулась про себя. Бедный Виктор. Он никогда сильно ей