Металлическая рука, созданная Темной Магией, прирастает к руке живого человека…

— Зачем? — спросила Гермиона.

— Когда эта рука пересаживается на человеческое существо, она становится мощным и

избирательным волшебным оружием. В сущности, ее прикосновение уничтожает любого, в ком нет

магического начала.

— Оно убивает Магглов, — ровным голосом закончила Гермиона.

— И Нечистокровных, — уточнил Люций. — В этом смысле оно очень эффективно.

Гермиона взглянула на него — он выглядел страшно довольным, будто показывал ей не ужасное

оружие, а фотографию красивых, собственноручно выращенных бегоний.

— Вы хотите навести это заклятие на Гарри Поттера, — тусклым голосом сказала она.

— Не я лично, разумеется, — Люций захлопнул книгу. — Волдеморт. Конечно, я буду ему

47

помогать.

Он снова посмотрел на нее, этот взгляд Гермионе не понравился и она начала отступать к стене,

тогда как Люций придвигался к ней все ближе и ближе.

— После того, как он подвергнется Заклятию Мучения, наш Повелитель направит на него

Заклятие Империус. Представь, как это будет выглядеть — великий Гарри Поттер бродит по свету,

используя Темную Магию, чтобы убивать Магглов и полукровок. Многие побегут к Волдеморту в

поисках защиты, и он даст им ее... за определенную цену.

Теперь они стояли прямо у книжных полок, и Люций оперся руками на них, прижав ее спиной к

стене и отрезав пути к отступлению. Гермиона разрывалась между отчаянным желанием оттолкнуть

его прочь и не менее сильным желанием узнать побольше о том, что они собирались сделать с

Гарри.

— Но почему Гарри? — спросила она и тут же поправилась. — Почему Гарри Поттер? Почему бы

Волдеморту попросту не убить Гарри Поттера и прирастить руку кому-нибудь другому — на кого

не нужно накладывать Заклятие Империус?

— Потому, что Заклятие Мучения смертельно для его носителя, — объяснил Люций, — оно

истощает его энергию и медленно убивает. Так что Гарри умрет, но умрет, служа нашему

Повелителю, — я уверен, ты оценишь эту иронию. А теперь постой спокойно, глупая девчонка, я хочу

поцеловать тебя.

Гермиона уставилась на него.

— Но Вы же отец Драко, — пролепетала она.

— И значит, это прекрасная возможность убедить тебя, что ты слишком хороша для него, —

ответил Люций.

— Вы совсем меня не знаете, — возразила Гермиона, отталкивая его руки.

— А вот это мы сейчас исправим, — заявил Люций.

Он снова потянулся к ней, крепко обхватив ее за талию. Гермиона пыталась отпихнуть его, но

Люций проворно увернулся. Для своего роста он был весьма ловок.

Что-то пролетело возле головы Гермионы, взъерошив ей волосы.

ШМЯК!

Люций взвыл! Он отшатнулся, прижимая руку к рассеченной до крови макушке: тяжелый

бронзовый подсвечник пролетел по воздуху и сильно разбил ему голову.

— Кто это бросил? — дико озираясь вокруг, заорал Люций. — Где ты?

В воздух взмыл следующий предмет — китайское пресс-папье в виде ящерицы. Люций увернулся,

и оно шарахнуло в стену позади него.

Гермиона вдруг почувствовала, что улыбается.

Драко.

— У вас что, полтергейст в доме, мистер Малфой? — спросила она, перекрикивая звуки

бьющегося стекла: кто-то невидимый перевернул поднос с напитками.

Люций разразился водопадом очень грубых выражений — теперь было ясно, откуда Драко

пополнял свой обширный запас ругательств.

«Эпициклическое Совершенствование Волшебства» внезапно взлетело вверх и нацелилось

прямо Люцию в голову, но он сгреб рукой Гермиону и прикрылся ей, как щитом. Книга ударила ее в

плечо и упала на пол.

— Ой! — вскрикнула она, укоризненно глядя на Люция. Тот был бледен и покрыт потом, вторую

руку он прижимал к груди так, что на мгновение ей показалось, что у него болит сердце, но потом она

поняла, что он прячет что-то в сжатом кулаке.

В кабинете наступила тишина. Вероятно, Драко уже выпустил весь пар.

Люций опустил руки, и Гермиона заметила что-то блестящее у него на груди. Она хотела

заговорить, но поняла, что он смотрит поверх ее головы на что-то у двери. На пороге стояли