Драко, когда он злился.

— Иди, разыщи свою мать, — велел Люций. — Спроси ее, не может ли она принести сюда платье

для твоей подружки. Мне кажется, ей к лицу будет что-нибудь… лавандовое. (Ред.: лаванда —

сиреневого цвета)

Отпустив каламбур, Люций улыбнулся, явно считая себя остроумным, но Гарри думал иначе: он

перевел дикий взгляд с Люция на Гермиону, которая вымученно улыбнулась.

— Иди, — одними губами прошептала она. — Я справлюсь.

— Хорошо, — сказал Гарри. Он повернулся, чтобы уйти, потом быстро обернулся, наклонился к

Гермионе и прошептал ей в ухо — достаточно громко, чтобы услышал Люций. — Я скоро вернусь,

дорогая.

— Да, конечно, — слабым голосом ответила она.

Их глаза встретились. В глазах Гарри горело беспокойство, гнев и что-то еще. Неожиданно он

наклонился и поцеловал ее в губы.

Это был быстрый, но настоящий поцелуй, который прервался прежде, чем Гермиона сообразила,

что происходит. Она закрыла глаза и подалась было навстречу, но Гарри уже отпрянул. Какую-то

долю секунды он смотрел в ее глаза, и Гермиона была готова поклясться, что она смотрела в

46

зеленые глаза Гарри, а не серые — Драко… в этот момент он был Гарри.

Затем он выпрямился и взглянул на Люция.

— Я скоро вернусь, — повторил он, повернулся и покинул комнату.

Как только дверь закрылась за ним, сердце Гермионы сжалось. Она могла бы выдержать что

угодно, пока она была с Гарри… даже с Драко все было нормально, поскольку он выглядел, как

Гарри… но наедине с Люцием Малфоем ей было не по себе.

— Итак, Лаванда, — начал Люций, улыбаясь всем своим бледным, острым лицом. — Ты так и

не рассказала мне, как вы познакомились с Драко.

— Квиддитч! — быстро ответила Гермиона. — Вы же знаете, он Ловец в команде Слитерина... они

играли с Гриффиндором и победили, и после игры я подошла и поздравила его, поскольку он побил

Гарри Поттера. А он назначил мне свидание.

Глаза Люция сверкнули при имени Гарри.

— Ты знаешь этого парня, Поттера?

— Все знают Гарри Поттера, — искренне ответила Гермиона.

— Он твой друг?

Гермиона глубоко вздохнула.

— Нет, — сказала она. И слова эти, несмотря на то, что были ложью, отозвались болью где-то под

ребрами. — Он ужасно относится к Драко, поэтому он мне не нравится, — она снова набрала

воздуха. — И к тому же он Враг, правда?

Люций улыбнулся еще шире.

— Я был прав, когда назвал тебя умницей, — сказал он. — Так ты на нашей стороне?

— О да, Драко объяснял мне, и теперь все понятно. Когда… когда План осуществится, те, кто

сохранили верность, будут вознаграждены…

— Это правда. И ты — одна из верных… Лаванда?

— Я верна Драко, — твердо сказала она.

— Так ли? — задумчиво спросил Люций. — Подойди сюда на минутку, дорогая. Я хочу кое-что

показать тебе.

Он поднялся и подошел к книжным полкам. Гермиона последовала за ним. Люций снял с полки

толстую книгу в зеленой обложке, озаглавленную «Эпициклическое Совершенствование

Волшебства», открыл ее и начал перелистывать страницы.

— Видела эту книгу раньше? — спросил он.

— Нет, — ответила Гермиона, совершенно уверенная, что, ищи она эту книгу в библиотеке

Хогвартса, то нашла бы ее в Запретной секции.

— Взгляни сюда, — сказал Люций, положив книгу на стол и указывая на иллюстрацию,

изображавшую изображала мужчину, взрослого волшебника в причудливых одеждах с волшебной

палочкой в левой руке. А правая ладонь, точнее вся рука до плеча, была покрыта чем-то вроде

сложной металлической перчатки, заканчивающейся резной клешнеобразной весьма неприятно

выглядящей конечностью.

Гермиона сглотнула комок в горле.

— Это… это оружие? — спросила она, указывая на картинку.

— Это, — сказал Люций, глядя любовно на книгу, — Заклятие Мучения (лат. Lacertus — плечо;

мед. — сросток, узел; англ lacerate — мучить, разрывать). Очень продвинутая форма колдовства…