которая была блондинкой). Платье облегало ее и сидело так хорошо, что невольно приходило в

голову, не было ли оно заколдовано. Впрочем, Гермиону это не волновало. Она крутнулась перед

зеркалом, наблюдая, как взметнулась юбка: «Ух ты!…»

Драко продолжал сидеть на кровати, наблюдая за ней — Гермиона видела его отражение в

49

зеркале. Она присела у трюмо, достала щетку из коробки Нарциссы и принялась расчесывать

волосы. В зеркале она по-прежнему видела Драко позади себя, прислонившегося к стойке кровати.

— Тебе надо бы играть Отбивающим, а не Ловцом, — сказала она. — У тебя отличный бросок.

Драко фыркнул.

— Просто не верится, что я стукнул своего отца подсвечником по голове.

— Я была очень рада, что ты оказался там.

— Рада? — переспросил Драко. Он пытался сказать это беззаботным тоном, но палочка в его

левой руке беспокойно постукивала по ноге. — Я видел, как Гарри целовал тебя. По-моему, тебе

понравилось…

— Он просто хотел показать твоему отцу, что у него, как бы сказать… права на Лаванду, —

спокойно сказала Гермиона.

— Но это не сработало, а? — заметил Драко, все быстрее стуча палочкой.

— Драко… — Гермиона повернулась к нему и протянула руку.

Драко отмахнулся.

— Все нормально. Я знаю, что он подонок, мой папаша.

Гермионе ужасно сочувствовала его, но сказать было нечего. Какое-то время оба молчали.

Наконец Драко заговорил.

— Как ты думаешь… когда мы вернемся в школу… мы останемся друзьями, вот как сейчас?

— Когда мы избавим тебя от заклятья, ты и сам не захочешь, — ответила Гермиона, но Драко это

не убедило.

— Хорошо, предположим, я захочу, — продолжил он. — Ты не под действием заклятья. Что ты

сама думаешь?

— Драко, занятия, наверное, закончились. Уже июнь.

Драко с повышенным интересом рассматривал шнурки на своих ботинках:

— Может быть, я мог бы навестить тебя как-нибудь… летом.

— Что? — уронила щетку Гермиона.

— Если у тебя нет других планов, — быстро добавил он.

— Что? — снова переспросила она.

Теперь он рассердился — что-то от прежнего Драко сверкнуло в его глазах — «мальчик с

гонором», как называла его Парвати.

— Ты что, не хочешь, чтобы я приехал?

Совершенно невоообразимая картина представилась Гермионе: Драко, сидящий в их столовой

между толстой теткой Матильдой и глухим дядюшкой Стюартом, они оба были бухгалтерами. Они

пытаются вовлечь Драко в разговор об Уимблдоне, но Драко, явно не в своей тарелке в длинных

черных одеждах и колпаке, ничего не понимает. В конце концов, он вытаскивает свою палочку и

превращает всех сидящих за столом в жаб.

Безумное видение исчезло, и Гермиона воскликнула:

— Драко! Ты их возненавидишь! Они же все — Магглы!

— Может, все обойдется, — чопорно возразил Драко. — Я умею вести себя в обществе.

Еще одна, не менее безумная картина предстала перед ней — Драко с ее семьей на ежегодном

празднике на пляже в Брайтоне. Драко был в плавках (да есть ли они у него? Колени хоть у него

есть? — она же никогда их не видела) и надменно отказывается от мороженого, которое предлагает

ее мать.

— Ну попробуй, тебе понравится, — уговаривает мама Гермионы. Драко вытаскивает палочку и

превращает ее в жабу.

— Гермиона, ты сходишь с ума, — сказала она себе. Повернувшись в кресле, она взглянула на

Драко.

— Послушай, — сказала Гермиона, — если мы вернемся в школу, и ты все еще захочешь

навестить меня летом, так и быть — можно.

Драко просиял:

— Правда?

— Ну да, — ответила Гермиона, размышляя о том, что к сентябрю вся ее семья, вероятно, будет

прыгать по листьям кувшинок.

50

— А Гарри гостил у тебя летом? — безразличным тоном спросил Драко.

— Да, — ответила Гермиона. — Но он привык быть среди Магглов, и мои родители любят его, так

что… — она осеклась при виде его гримасы. — Может, хватит меня допрашивать о Гарри? —