Гермиона закусила губу и кивнула.

— Я его убью, — сказал Гарри безо всякого выражения. — Как только мы освободим Сириуса. Я

вернусь и убью его. И если я не смогу направить на него Авада Кедавра, я снесу ему башку одним из

этих чертовых фехтовальных мечей.

Гермиона была настолько потрясена, что не могла говорить, она еще никогда не видела Гарри

таким, ни разу, это ее напугало.

— Вообще-то это невежливо, — заметил Драко, — говорить об убийстве моего отца в моем

присутствии. Ты не находишь, Поттер?

— Собираешься остановить меня, Малфой? — спросил Гарри. — Не советую.

Драко, который до этого навзничь лежал на кровати, медленно сел.

— А я советую тебе оставить это дело, — произнес он. — С Гермионой все нормально.

— С ней не все нормально, — возразил Гарри. — Когда всякие Малфои весь день пытаются

залезть ей в трусы, что тут может быть нормального?

— Да пошел ты, Поттер! — воскликнул Драко, вскочив на ноги и выхватывая палочку, Гарри

сделал то же самое, но Гермиона метнулась и встала между ними, возмущенная всем происходящим

до глубины души.

— Я В ПОЛНОМ ПОРЯДКЕ! — заорала она. — У МЕНЯ ВСЕ НОРМАЛЬНО. И ЕСЛИ У КОГО

ЗДЕСЬ И ЕСТЬ ПРОБЛЕМЫ, ТАК ЭТО У ВАС ДВОИХ!

— У меня проблем нет, — сказал Драко. Он улыбался совершенно ужасной улыбкой. Гермиона

смотрела на него, не веря своим глазам — никогда в жизни она не видела такого выражения на лице

Гарри; это было так странно — все равно, что увидеть Люция Малфоя, танцующим ламбаду в

холле. — Это у него проблемы.

— Ох, Бога ради, хватит, — с отвращением произнесла Гермиона. Она вытащила из кармана свою

палочку и воскликнула:

— Разоружармус!

Обе палочки противников подлетели ей в подставленную ладонь, и Гермиона спрятала их в

карман. Мальчишки смотрели на нее в изумлении.

— Теперь, — продолжила она, — если вы хотите убивать друг друга, то придется делать это по

старинке, с кровопролитием. Советую только вам обоим, пока вы колотите друг дружку, на мое

платье не наступать и его не портить, потому что, если вы это сделаете, в этой комнате будет

сотворена Черная магия. И сотворю ее я.

Драко снова усмехнулся, но на этот раз его улыбка была гораздо приятнее.

— Как скажете, — произнес он.

Но Гарри не улыбался. Гермиона посмотрела на него, и от того, что она увидела, у нее засосало

под ложечкой. Гарри был очень бледным, бледнее, чем был прежний Драко, его белесые волосы

прилипли ко лбу потными прядками. Дыхание его прерывалось.

— Гарри, — спросила она в тревоге, — ты в порядке?

Гарри покачал головой и неожиданно опустился на пол. Гермиона бросилась к нему, схватила его

руку и крепко сжала. В течение нескольких секунд никто не двигался. Наконец Гарри поднялся. Его

52

лицо было мертвенно-бледным, но в остальном он выглядел нормально.

— Мне нужно идти одеваться к приему. Я сейчас вернусь, — сказал он и вышел, хлопнув дверью.

— Спятил, — ровным голосом констатировал Драко, как только закрылась дверь.

— Нет, — ответила Гермиона, вставая, — просто он чувствует то, что никогда не случалось с ним

раньше, и он не знает, что с этим делать. Гарри не привык ненавидеть, он не умеет ненавидеть

людей. Даже тебя, — добавила она с мимолетной улыбкой.

— Да брось ты, — отмахнулся Драко. — Конечно же, он меня ненавидит.

Гермиона покачала головой.

— Похоже, я теряю чутье… — пробормотал Драко и, когда она улыбнулась, добавил более

серьезным тоном. — Ну не святой же он, Гермиона.

— Нет, — тихо сказала Гермиона. — Просто он самый лучший и самый храбрый из всех, кого я

знаю.

Драко не ответил. Он тихо присел на кровать, и, чуть помедлив, Гермиона села рядом с ним и

положила голову ему на плечо. Он положил руку ей на голову и очень нежно погладил ее волосы.

— Гермиона… — начал он.

— Молчи, — перебила она. — Это ничего не означает, Драко. Я это делаю потому, что сейчас мне

этого хочется. Ясно?

— Да, — ответил он. — Ясно.