слишком близко к Ровене за обедом. Если он ещё раз так сделает…

Гарри прервался и посмотрел на Лупина.

— Что это значит? Что происходит?

Лупин указал подбородком на книгу, что значило, что Гарри должен продолжить чтение. Гарри

пролистал несколько страниц вперёд и продолжил:

Сегодня утром, по секрету сказал Годрику, что я думал о продаже моей души, чтобы получить

власть над всем волшебным миром. Он сказал, «я не думаю, что это хорошая идея, Сли.» Я сказал

ему, что мне кажется, что это очень хороший план, фактически безупречный, после чего он

потерял своё самообладание и назвал меня маленьким гнусным ублюдком. Я действительно

не понимаю, что Ровена нашла в нём.

Я очень жду его смерти. Очень.

Гарри снова прервался, и круглыми глазами посмотрел на Лупина.

— Это что, дневник Салазара Слитерина?

— Итак, — сказал Лупин, — как профессиональный историк и учёный, я должен сказать, что я

начну тесты чтобы решить, возможно ли снять заклинание Верфикарум, но… Он замолчал, затем

улыбнулся Гарри и Гермионе, уверенный, что облегчение в его глазах было откровенным. — Да, это

напоминает дневник.

— Вообще-то это звучит, как смехотворная болтовня, ведь так? — сказал Гарри, недоверчиво

оглядывая книгу.

Лупин пожал плечами.

— Очень трудно понять, что побуждает людей делать те вещи, которые они делают —

дипломатично сказал он.

— Когда вы смотрите в эту книгу, — сказал Гарри, тыкая пальцем на странице, — разве вы

не видите, что здесь написано по-английски?

— Здесь написано не по-английски, Гарри, — сказала Гермиона, выглядя чрезвычайно

чопорной. — Это язык змей.

Лупин улыбнулся её.

— Я даже не думал, что это может быть письменным языком. Да это фактически так, но книга

легко могла быть заколдована так, чтобы только Змееуст мог прочитать её. Молодец, Гермиона,

действительно, ты молодец.

Гермиона сияла так, как будто ей только что поставили высшие баллы на экзамене, в то время как

Гарри, пораженный внезапной мыслью, яростно хмурился.

— Получается, что я должен буду читать всю книгу вам вслух? — воскликнул он, тревожно глядя

на Лупина. — Но это же абсурдно!

***

«Если бы кто-нибудь сказал мне сегодня утром, — мрачно думал Сириус, что в полночь я буду в

сумасшедшем доме с Северусом Снэйпом, стараясь собрать раскромсанные останки Люция

Малфоя, я бы ударил его по голове и назвал бы ненормальным придурком. Оказывается, я был бы

не прав.»

Охранники из министерства удивительно охотно — даже более чем охотно — пустили Сириуса и

Снэйпа в камеру, для осмотра того, что осталось от Люция Малфоя. Отчасти этому послужила

известность Сириуса и его репутация как лучшего Аурора; отчасти — статус в Министерстве Снэйпа,

и отчасти — то, что еще никто не желал войти туда.

И было легко понять почему. Войдя в комнату, Сириус, который видел весьма немного противных

вещей в течение того времени, как он был Аурором, почувствовал, что его ноги превращаются в

желе. Не было никакого тела — или по крайней мере, ничего не осталось от Люция Малфоя, такого,

что определённо можно назвать телом. Кровь была на мебели, обрызгала стены, весь пол был в

вязких лужах.

Тонкий круг, нарисованный Люцием на полу, кровью из его раскромсанного запястья, был скрыт

длинными полосами крови и плоти, были также другие предметы, рассеянные по камере, смешанные

с кровью и белыми осколками кости: предметы, к которым Сириус не хотел приближаться и смотреть

154

на них. Предметы, которые выглядели как раскромсанные части тела и органы.

— Ну, — сказал Сириус, чувствуя головокружение. — Я думаю, мы можем исключить

самоубийство.

— Не обязательно, — сказал Снэйп, выражение лица которого так и не изменилось со входа в