совсем, даже когда рычащий волк повернулся от Сириуса к ней, даже когда он ощерился,

прищурился, мышцы его напряглись и задрожали…

— Гермиона! Вон! — услышала она отчаянный вопль Сириуса. Гермиона подняла руку с зажатым

в ней серебряным Ликантом и протянула ее к оборотню.

Тот съежился и, жалобно завыв, попятился назад.

Глубоко вздохнув, Гермиона подняла руку с Ликантом выше.

— Tutamen mali intus, — закричала она, направив Ликант на оборотня, словно волшебную

палочку, — Cum monstrum colloquor, repulsus! Repulsus!

Оборотень окаменел, веки его смежились, лапы задрожали, он рухнул на землю и замер.

Гермиона вздохнула, и яркий свет где-то в подсознании погас, словно его выключили.

Пошатнувшись, она опустила руку и взглянула на Сириуса. Он был бел, как его собственная

рубашка.

— Что ты сделала? И как?… — вытаращил он на нее глаза.

— Я не знаю, — прошептала она, ответив ему недоуменным взглядом. И вдруг она вспомнила,

зачем же она здесь и, схватив его за ледяную руку, потащила к двери. — Сириус, ты должен пойти —

это касается Драко и Гарри.

***

С колотящимся сердцем Драко повернулся к родителям Гарри, чувствуя, что самое малое, что он

может сделать — это посмотреть им в лицо. Взгляд его остановился на отце Гарри — тот был

настолько юн, что его с трудом можно было назвать чьим-либо отцом, он казался лишь чуть

взрослее Гарри… Ну, конечно же… он же был всего пятью годами старше нынешнего Гарри, когда

погиб…

Холод пронзил Драко. Встретившись глазами с Джеймсом Поттером, он увидел, что они были

не зеленые, как у Гарри, а черные.

— Прости, что я прервал вашу беседу…

192

— О, — промолвил Драко, — ничего, все в порядке…

Драко смотрел Джеймсу в лицо, и к нему приливала жизнь. Женщина выпрямилась, ее щеки

порозовели, глаза пристально изучали Драко. Мужчина заговорил первым: — Ты только второй

живой человек, которого мы встретили здесь, — произнес Джеймс. — И надо же такому случиться —

ты сын Люция Малфоя… очень странное совпадение. Надо сказать, что мы с твоим отцом заклятые

враги.

— Все в порядке, — успокоил его Драко. — Мы с моим отцом тоже заклятые враги.

Душа Лили Поттер подергала мужа за рукав. Джеймс глянул на нее, потом снова на Драко — тот

внутренне напрягся, понимая, о чем сейчас пойдет речь.

— Если ты сын Люция Малфоя, значит, ты из Хогвартса… А если ты из Хогвартса, то, может быть,

ты знаешь нашего сына? Его имя…

— Гарри, — закончил за него Драко. — Гарри Поттер.

Лили выпорхнула вперед и встала перед Джеймсом.

— Так ты знаешь его? — голос ее был светлым, дрожащим и ужасно милым.

— Да, я… он… все знают Гарри Поттера, — ответил Драко.

«Что ты делаешь? — зазвенел тоненький голос у него в голове. — Расскажи им больше, расскажи,

что ты его отлично знаешь, что он тебе почти что брат, что он тебе друг — правда ведь? — что он

тебе враг — тоже ведь правда?…»

«Я не могу, — ответил Драко. — Я просто… не могу».

— Все его знают, — решительно продолжил Драко. — Он… знаменит.

— Да, — согласился Джеймс, — последний живой, которого я видел, сказал мне то же самое, но

больше он почти ничего не знал… — казалось, он вздохнул. — Здесь нет времени, час может

оказаться минутой, мгновение — годом… Я не мог поверить, когда он сказал мне, что Гарри уже

двенадцатый год…

Джеймс поднял на Драко свои черные глаза.

— Если он все еще в школе, значит он еще ребенок… Сколько ему сейчас?

Драко не мог взглянуть на него: — Как мне. Шестнадцать.

— Пожалуйста, — перебила их Лили, — расскажи нам про него, ну, хоть немножечко…

Драко посмотрел на нее и она, так же, как и Годрик, словно выкристаллизовалась из тумана,

приобретя более четкую форму, черты лица стали более четкими, волосы вспыхнули рыжиной —