попыток.

Пожав плечами, Марио предложил собственный выход:

– А давайте я трижды попробую с тугой сеткой. Упаду самое большее два раза. А

для остальных падений ослабим сетку. Согласны?

Томми все еще сомневался, но предложение казалось вполне разумным. В конце

концов, Марио – за те годы, что работал над тройным – научился падать

практически виртуозно. И лучше было согласиться, чем чересчур его

нервировать.

Сам Томми начинал уже уставать. Номера полетов были короткими, репетиции

могли затянуться, но не под таким давлением. Марио забрался на мостик и подал

знак к первому тройному.

Повиснув вниз головой, Томми принялся раскачиваться. Вокруг стояла

абсолютная тишина. Марио сошел с трапеции, перевернулся раз, второй, третий… Не успев толком осознать, Томми уже чувствовал, что трюк не удался.

На момент ему показалось, будто Марио не попадет в сетку и ударится о тросы, но в последние доли секунды тот умудрился свернуться в более тесный клубок и

скатиться к центру.

Томми надеялся, что оператор все заснял, и этого хватит. Собственное дыхание

немного срывалось. Сколько бы времени ни прошло, Томми никогда не мог

спокойно относиться к промахам Марио на тройном.

Стелла стояла на мостике, закрыв глаза руками.

Черт возьми, ее все еще беспокоит свет?

Стелла, такая покорная, привыкшая подчиняться, могла и умолчать, когда что-то

шло не так. Может, стоит потребовать передышку? Но и поскорее разобраться с

делом тоже хотелось. Томми снова начал раскачиваться – ровно и выверено. Он

знал, что Марио уже отпустил перекладину и, трижды кувыркнувшись, направляется к нему. Их руки встретились, плечи на момент дернуло почти

невыносимой тяжестью, потом движение трапеции забрало большую часть веса.

Он смутно видел лицо Марио – смазано, несфокусировано. Боковым зрением он

заметил тонкую полоску приближающейся трапеции и понял, что что-то отчаянно

неправильно… Перекладина ударила Марио в переносицу, и он камнем полетел

вниз. Однако в последний момент – скорее инстинктивно, чем сознательно –

дернулся, сумел перевернуться на спину, упал в сетку и остался лежать с

окровавленным лицом.

– Не останавливайтесь! – завопил Мейсон. – Снимайте! Все снимайте!

«Вампиры!», – яростно подумал Томми.

Марио не шевелился, и Томми с колотящимся сердцем прыгнул вниз.

Стелла неправильно подала трапецию. С ней никогда такого не случалось!

К сетке спешил Джим Фортунати. Он выглядел перепуганным.

– Мэтт! Томми, что с ним?

– Оглушен, – отозвался Томми. – Принесите нашатырь.

Он достал из-за пояса платок, прижал к носу Марио, и подтянул неподвижное

тело повыше, чтобы кровь не затекала в горло. Краем глаза он видел, что одна из

камер продолжает съемку.

Ему протянули стеклянную ампулу.

– Раздавите у него под носом.

Ампула хрустнула, пропитывая воздух острым запахом. Томми смутно вспомнил, как сам лежал на полу тренировочного зала после обморока. Марио завозился и

отпихнул его руку. Перед серебряно-белого костюма был весь в алых кляксах.

– Я в порядке. Что случилось?

– Ты ударился лицом о перекладину. Стелла неправильно подала трапецию.

– Да, бедняжка жаловалась, что не видит, что делает…

Марио машинально утер кровь.

– Откинь голову, – Томми вытащил у Марио из-за пояса платок и прибавил его к

своему собственному.

Подбежал Мейсон.

– Как вы, мистер Сантелли? Вызвать врача?

– Все нормально. Просто принесите льда.

– Схожу к автомату, – сказал Фортунати, и через несколько минут к сетке

принесли ведерко льда и несколько полотенец.

Марио прижал компресс к лицу и держал, пока кровотечение не уменьшилось до

редких капель.

– Мне бы мокрое полотенце, вытереться.

– Ты точно в порядке?

Когда Марио снова заверил, что все нормально, Мейсон сказал:

– Прекрасно, тогда я хочу, чтобы вы попробовали еще раз. Поднимитесь наверх

прямо так, не вытираясь, и сделайте… да что хотите. Просто чтобы мы сняли вас