– Сдаётся мне, что ты что-то не договариваешь. Может было всё же, у тебя с тем парнем что?

– Я уже говорила, что ничего не было, - сгорая от стыда, пролепетала Маша.

– Не будем сегодня об этом, – Галина махнула рукой в сторону коридора. – Неси пакеты, не то передумаю.

В первом пакете оказалось помимо двух поллитровок хорошего качества водки и бутылки дорогого красного вина, палка сырокопчёной колбасы, килограмм голландского сыра, столько же по весу шоколадных конфет ассорти и мандарины.

Во втором пакете огромный замороженный кусок говяжьего мяса на кости от бедра, в плотной коробке пятьдесят штук яиц, свиное топлёное сало в двухлитровой банке и копчёное с прожилками мяса. И, наконец, в третьем пакете, были вещи на Вальку.

Все вещи были новые с этикетками и очень хорошего качества. Весенняя куртка алого цвета на заклёпках, которую Валька тут же нацепив на себя, начала на радостях отплясывать танец диких людей. Несколько пар шерстяных колгот, и два шикарных платья. Одно из них всё было в кружевах и оборках. Валька как увидела это платье и про куртку забыла, заворожено уставилась, не смея и приблизиться к нему.

– Ну, чего ты оробела-то? – Галина подтолкнула Вальку к платью. – Примерь. Думаю, в самый раз должно быть.

Валька при помощи Маши натянула на себя платье и побежала к зеркалу. Платье было великовато для тощей малорослой фигурки девочки, но даже при этом, смотрелось просто шикарно.

– Мамочка, можно я после каникул в нём в школу пойду? – взмолилась Валька.

– Вот ещё удумала. В школу в форме ходят, а не в бальных платьях. Да тебя сразу же учительница домой отправит переодеваться.

– А когда же я его тогда носить буду? – расстроилась Валька.

– Летом. Оно же летнее, - успокоила сестрёнку Маша.

– Так до лета ещё вон как далеко, а я сейчас хочу.

– Дорасти вначале до него, - проворчала мать.

Маша была в шоке от столь большого количества дорогих, как по цене, так и качеству подарков. Не одна она пребывала в этом состоянии, Галина с Валькой были не менее шокированы.

– Что делать с подарками будем? – спросила Галина у дочерей и в первую очередь у себя.

– Не знаю, - потерянно ответила Маша.

– А я знаю, - заявила Валька, – вещи я буду носить, а съедобное съедим. Папка как увидит водку, знаете, как обрадуется и ругаться не будет.

– Да мы сейчас не о том, - посетовала Галина, - а о Маше нашей. Такие подарки запросто так не дарят. Всегда что-то взамен получают.

– Но они ничего мне об этом не говорили, - растерялась Маша.

– Купили тебя, Машка, с потрохами, – Галина скорбно поджала губы.

– Как это купили? – побелела от дурного предчувствия Маша.

– А вот так это вот, купили. Заберут тебя к себе в клетку и будут делать с тобой, что захотят. Забыла что ли, мать Сергея депутат районного совета. Слышала я, что про неё люди говорят.

– Что говорят? – заинтриговалась Валька.

– Снимай, давай платье! – приказала Галина. – Всё уложим назад в пакеты, как лежало, и выставим на балкон, чтоб до седьмого числа не дай бог не попортилось чего.

– Ну, мамочка, мама… - заныла Валька, - можно хоть что-нибудь себе оставить, хоть платье с кружевами.

– Не ной над душой, без тебя тошно! – Галина болезненно поморщилась.
– Машка, иди сапоги подаренные неси сюда, тоже в пакет положим, потом всё вернём им.

– А в чём я ходить буду, свои же сапоги у них оставила, - расстроилась Маша.

– В валенках походишь – не развалишься.

– А как же быть… - Маша расстроено посмотрела на ёлку и лежащую на диване Валькину куклу.

– Отдалим с твоей зарплаты.

Когда вещи перекочевали обратно в пакеты и были оттащены на балкон, где Галина их надёжно захоронила в куче старых коробок, они прошли на кухню.

– Я им устрою сватовство! – Галина погрозила в окно. – Вот как придут, так и уйдут вместе со своими вещами и подарками.

Голос у матери был воинствующий, но Маша знала, мать никогда не сможет так повести себя.

– Это только ты с нами такая воинствующая, - Маша невесело усмехнулась, – а на деле… ты такая же, как и я.

– С тобой говоришь об одном, а она о другом… - рассердилась Галина. – Время уже позднее, давайте спать ложиться.

И уже в дверях добавила.

– Отцу ничего не говорите. Сами разберёмся. А тебе Машка, чем меня судить, нужно самой учиться быть твёрже и решительней, пока ещё есть время.