— Если все выживут, будем считать, что в этот раз ему повезло… — усмехнувшись, ответил я.

Хотя, конечно, Мелкий понял по тону, что я Толин поступок не забуду. И даже не собираюсь. Никогда не был злопамятным, но сегодня почему-то захотелось изменить своим привычкам. А почему? Да потому что из-за Толиной дури люди могут погибнуть. Люди, которых он вёл — это ведь люди из Алтарного. Ему их доверили, и он головой за них отвечает.

И если кто-то из них умрёт из-за глупости вот такого Толи, то эту ошибку, конечно, можно простить… Но чревато. Потому что на ошибках эти Толи обычно не учатся и быстро возвращаются в строй.

Спать я завалился сразу, как только расстелил спальник. Мелкий вызвался первым подежурить пару часиков. Костёр мы не разводили, чтобы из лагеря нашу стоянку видно не было. Так что мы не боялись, что нас обнаружат.

Вскоре я сменил Мелкого и заступил на вахту. Лагерь был виден даже в сгущающихся сумерках. Горели костры, люди готовили еду, ставили навесы над спальными местами. В общем, вели себя как беспечные туристы, выбравшиеся на шашлыки.

Я честно просидел до темноты. А потом дождался, когда, по ощущениям, пройдёт моя смена, и выждал ещё некоторое время — для надёжности. Без часов было сложно ориентироваться. Разве что по лунам, но те путешествовали по звёздному небу с неодинаковой скоростью. И лучшим способом никого не обидеть было передежурить, пока есть такая возможность.

Разбудив Мелкого, я улёгся и сразу уснул. А проснулся от того, что друг тряс меня за плечо.

— Просыпайся! Началось, похоже! — сообщил мне гопник, скатывая спальник.

Я тоже не стал оставлять походную кровать: скатал и приладил к рюкзаку. После этого подобрался к месту, где, присев на корточки, Мелкий наблюдал за лагерем рудокопов.

Пока что всё было тихо… По краям лагеря скучали четверо дежурных, а остальные спали. Четыре костра давали достаточно света, чтобы разглядеть все подробности.

— Уверен, что началось? — спросил я.

— Уже три раза плескало на берегу… — пояснил Мелкий.

— Может, рыба? — понадеялся я.

— Нет, это точно не рыба! — хмуро сплюнув на землю, ответил гопник.

Мы снова стали наблюдать, но, к сожалению, ожидание не продлилось долго… Один из дежурных, стоявший ближе всего к воде, неожиданно напрягся, перехватил копьё и сделал шаг в сторону реки…

А из темноты вдруг вынырнула раскрытая пасть крокодиллы и, как в фильме ужасов, резко надвинулась. Нижняя челюсть хищника ткнула парню в ноги, отчего он не удержался и упал прямо в раскрытый рот.

В тот же момент челюсть с громким щелчком сомкнулась, а снаружи остались только нижние части ног несчастного, который даже вскрикнуть не успел…

Зато успел вскрикнуть другой дежурный. Он проследил, как останки его коллеги упали на землю, а затем открыл рот и заорал:

— Тревога-а-а-А-А-А-А!

В тот же момент крокодилла раскрыл пасть и сделал стремительный рывок к нему. В этот раз животное чуть склонило голову, и огромные челюсти перекусили человека ровно посередине, оставив только ноги и голову. Крик дозорного захлебнулся, но лагерь, просыпаясь, зашумел пуще прежнего.

Визжали женщины, орали от страха мужчины… Несколько человек попытались организовать сопротивление огромной рептилии. Но куда там! Деревянные копья с кремневыми наконечниками — не то оружие, которое в слабых руках человека способно пробить крокодиллову шкуру.

Да и наши с Мелким огнестрелы тут не помогли бы…

А речной хищник даже не думал останавливаться… Что ему два человека, и то не целиком? Он вломился в лагерь, как слон в посудную лавку: круша навесы, раскидывая костры и атакуя людей. Мирная ночь превратилась в кровавое побоище. И помочь старателям ни я, ни Мелкий не могли… Охота на крокодиллу — это заманивание в ловушку, а не выход лицом к лицу! К огромной морде, то есть…

Люди приняли самое верное решение: стали разбегаться. А мы следили за тем, кто и куда бежит. А когда в свете костров мелькнула фигура Толи, я толкнул Мелкого в плечо, и мы, пригибаясь, двинулись за ним.

Лидер группы бежал с умом. Спасаться он решил не там, куда рвануло большинство его подчинённых. Выбрал направление на юго-восток, куда почти никто не бежал. А поскольку наши камни находились в той же стороне, долго искать Толю нам с Мелким не пришлось.

Дальше оставалось только бежать за ним, ориентируясь по примятой траве. Ну и стараться не шуметь. Остановился предводитель рудокопов только в паре километров от воды, у небольшой рощицы. Несколько грибов, несколько растений, похожих на пальмы — вот и вся растительность.

Прижавшись спиной к ножке гриба, Толя стоял и с ужасом таращился в темноту. А когда мы с Мелким вынырнули перед ним, и вовсе заорал от страха. Но потом рассмотрел, что это люди, и даже узнал нас.

— А… Это вы! — он облегчённо выдохнул, а потом, видимо, вспомнил, что надо бы нахамить, и нахамил. — Чё надо, ля?!

— А вот и борзый наш Толя! — осклабился Мелкий.

Требовала его мелочная гопническая душа сатисфакции… Впрочем, моя возвышенная, широкая и благородная — тоже требовала. И как бы не больше, чем душа Мелкого…