Игорь, почему в этой форме?

Разведка? Да, да, конечно!

— Не смеши, — скривился и махнул рукой в перчатке. — Отведи к машине.

Лену потащили к стоящим неподалеку «Опелю» и крытому грузовику. Вокруг стояли

солдаты СС, окружив толпу. А та молчала. Было что-то страшное в этой тишине.

Женщины крепко прижимали к себе детей, те жались к ним и все с обреченностью

смотрели на фашистов. Мальчишки, девчонки, старики — все были словно заморожены

и ждали не иначе смерти.

— Вчера возле ваша деревня был убит официр доблестный немецкий армия, — начал

картаво излагать переводчик. — Мы есть хотеть знать, кто совершить преступления.

Тихо, только где-то далеко завыла собака и, ветер кинул щепотку промозглого

воздуха в лица.

Лену пробрала дрожь, она стояла и тряслась, желая умереть сейчас, прямо в эту

минуту — только не в следующую, только чтобы не знать, что будет дальше.

— Если вы есть молчать, вы есть сообщник! — постановил переводчик. К толпе

шагнул Игорь:

— За каждого убитого немецкого офицера будет убито пятнадцать человек.

Толстяк перевел и толпа чуть отпрянула.

Игорь вскинул руку и начал указывать пальцем на людей: женщина, девушка, старик,

старуха, мальчишка… И не выводили, их выдирали из толпы, прикладами отбивая

свои жертвы. Поднялся жуткий крик и вой.

И прогремели выстрелы. Игорь отстреливал людей. Сам! Упал парень, старик, как

подкошенная рухнула дородная пожилая женщина…

Лена сжала зубы и закричала про себя так, что оглохла.

Последний выстрел. Последний труп.

Двое детей ревя навзрыд тормошили тело бабушки, а та лежала открыв рот и

смотрела в небо.

"Сволочи!! Подонки!!" — рвалось из груди девушки, но наружу ни звука, только

лицо перекосило и пальцы свело в кулаки.

Игорь спокойно развернулся и пошел к машине.

Встал, как ни в чем не бывало перед Леной и, спросил:

— Du ist partisanen?

— Ты есть партизанка? — перевел переводчик.

Лена не слышала. Она стояла и смотрела на своего брата и не верила, что видит

его. Она ошиблась, это не Игорь, не может быть Игорем. Ее брат командир Красной

армии, ее брат коммунист, ее брак кристально честный и чистый человек. Он не

станет расстреливать мирное население!

— Хауптман, вы думаете, этот заморыш может быть партизанкой?

— Ничего нельзя сказать точно, герр обер — штурмфюрер. Она упрямая.

— Или немая?

— Это легко проверить, — улыбнулся мужчина. — Ганс, — кивнул на девушку

здоровяку — капралу. Тот схватил ее за шиворот и начал бить. Один удар, второй.

Лена вздрагивала и смотрела на Игоря, сама не понимая, что хочет увидеть. Но его

лицо было все так же бесстрастно, взгляд холодно-равнодушен.

Еще удар в лицо и Лену отбросило. Она скрючилась от боли и, получила пинок.

Ботинок пришелся по лицу, вскрыл губу и ожег щеку, нос, глаз.

— Хватит, — бросил Игорь. — Если это партизанка, то я коммунист. Мне

осточертела эта жалкая деревня. Уезжаем, — барским жестом приказал солдатам и

сел в машину.

Фашисты садились в грузовик.

Лена смотрела вслед «Опелю» и эсесовцам видным из кузова грузовика и ничего не

чувствовала, не понимала.

Кто-то поднял ее, куда-то понес — и этого не понимала.

Она видела Игоря, своего любимого, самого справедливого, самого правильного

брата, удивительного в своей чистоте и бескорыстности. Видела его в форме

советского офицера, улыбающимся мягко и мудро в ответ на ее глупые заявления.

Видела взгляд его лучащихся нежностью и любовью глаз. Его манеру жевать

папироску и иронично морщить лоб. Видела как его ласковая рука убирает прядку с

лица Нади, как он любуется своей женой, обожает, не скрывая и не стесняясь.