же, если не она?

Когда Увувс стих, они выбрались из своей пещеры и спустились вниз. Лапарги

подбежали к ним, мотая ушастыми головами. Порывом ветра с нее все-таки сорвало меховую

шапку, но брат быстро поднял ее.

– Послушай меня, Норки...

– Что?
– улыбнулась она.

– Может, не стоит тебе ждать этого царя? Молодость проходит быстро. Она мимолетна. Я

не хочу, чтобы ты осталась черной девой. Алфал давно мечтает о тебе, он вполне достойный

воин.

– Он некрасив, - поморщилась она, - и слабее Улпарда.

– Красота не только в лице, сестра.

– А в чем?

– В доблести, честности, мужестве... во многих вещах.

– Нет-нет, - Норки помотала головой, - мне не нравится твой Алфал. И вообще, я буду

ждать своего царя.

– Смотри, не состарься в ожидании, - вздохнул брат.

**************************************************************

В лесу ветра почти не чувствовалось. Огромные деревья мощными корнями впивались в

почву, их толстые несгибаемые стволы стояли сплошной стеной. Листьев у них не было,

только короткая хвоя. Зверье пряталось по дуплам, иногда приходилось часами ждать в

засаде, чтобы подкараулить вылезшую из дупла белку или фунха.

Мохнатый лапарг привычно перешагивал через корни. Он шел сам, шел на запах

поселения, Норки только держалась за его уши. Женщины в это время блаженного затишья

готовили ужин на кострах, купали детей, вытрясали пыльные одеяла, стреляли из лука по

мишеням, метали ножи и копья и заглядывали друг к другу в гости.

В дуплинах было очень тесно. Больше трех-четырех женщин уместиться там не могло,

поэтому общались в основном на улице. Для общих собраний была Большая пещера и

несколько маленьких. Все это было привычно и нормально, и странно было слушать

рассказы о какой-то другой жизни.

Норки подъехала к своему поселению. Костры горели ярко. Чего-чего, а древесины в

Аркемере хватало! Пахло вареным мясом и приправами. Молодые девчонки плясали вокруг

костров, старухи готовили пищу, а воин-охотницы оттачивали свое мастерство.

Недалеко от своей дуплины Норки заметила у костра старую Мелоски, та пекла на

большой сковороде лепешки, а голодные девчушки жадными глазами на нее поглядывали.

– Что это?
– удивилась Норки, спрыгивая с лапарга, - у нас сегодня пиршество?

– Эдева наткнулась на хлебное дерево, - ответила старуха, - и привезла два мешка

пыльцы-муки. А ты как?

– А я без добычи, - призналась Норки.

– Эдева заезжает слишком далеко. Это опасно.

– Это ей-то?

– Великий Шаман предрек ей скорую гибель.

– 95 -

– Не болтай, Мелоски. Это вы, старухи, всё выдумали из зависти. Интересно, что вы все

будете делать без Эдевы?

– Ты еще молода и глупа, - вздохнула старуха и принялась деловито переворачивать

лепешки.

Она была черной девой. Норки впервые посмотрела на нее внимательно, вспомнив

слова брата, что такая же участь, возможно, предстоит и ей. А вдруг она не дождется своего

царя? И ее волосы так и останутся черными, а это так некрасиво при старом лице! Ни один

достойный воин-охотник уже не посмотрит на нее, потому что подрастают молодые девушки,

она не узнает блаженства любви, у нее никогда не будет дочерей и сыновей, она превратится

в ворчливую, завистливую старуху, и все, даже дети, всю жизнь будут насмехаться над ней!

– Мелоски, - спросила она, подсаживаясь к костру, - а ты была красива?

– Еще бы - усмехнулась старуха, - но не в красоте счастье, детка.

– Как не в красоте?

Старуха взглянула на нее выцветшими глазами, в которых плясали языки огня.

– Ты слишком хороша, Норки. Тебе трудно это понять.

– Почему. . я могу понять. Ты ждала достойного, а он не пришел. Так?

– Нет. При чем здесь достоинство... просто я любила одного воин-охотника, только его.

Вот и всё.

– А что же он? Не захотел отдать тебе свой пояс?

– Не смог.

– Как это не смог?!

Мелоски вздохнула и сняла лепешки с огня. Девчушки принялись укладывать их в